Неточные совпадения
Во тьме кабинета матери вертикально и туго натянулась светлая
полоса огня,
свет из спальни.
Самгин не успел ответить, — вошел Безбедов. Он точно шагнул со ступени, высоту которой рассчитал неверно, — шагнул, и ноги его подкосились, он как бы перепрыгнул в
полосу мутного
света.
Самгин сел на нары.
Свет падал в камеру из квадратного окна под потолком, падал мутной
полосой, оставляя стены в сумраке. Тагильский сел рядом и тихонько спросил Самгина...
В саду стало тише, светлей, люди исчезли, растаяли; зеленоватая
полоса лунного
света отражалась черною водою пруда, наполняя сад дремотной, необременяющей скукой. Быстро подошел человек в желтом костюме, сел рядом с Климом, тяжко вздохнув, снял соломенную шляпу, вытер лоб ладонью, посмотрел на ладонь и сердито спросил...
Он терпеливо разбирал свертки, откладывал, сдвигал, развертывал и смотрел на
свет такое множество алых
полос, что прилавок, заваленный ими, казалось, вспыхнет.
Едва Грэй вступил в
полосу дымного
света, как Меннерс, почтительно кланяясь, вышел из-за своего прикрытия. Он сразу угадал в Грэе настоящего капитана — разряд гостей, редко им виденных. Грэй спросил рома. Накрыв стол пожелтевшей в суете людской скатертью, Меннерс принес бутылку, лизнув предварительно языком кончик отклеившейся этикетки. Затем он вернулся за стойку, поглядывая внимательно то на Грэя, то на тарелку, с которой отдирал ногтем что-то присохшее.
Я спустился в эту темноту, держась за руку моего знакомого. Ничего не видя кругом, сделал несколько шагов. Щелкнул выключатель, и яркий
свет электрической лампы бросил тень на ребра сводов. Желтые
полосы заиграли на переплетах книг и на картинах над письменным столом.
Взошла луна. Ясная ночь глядела с неба на землю.
Свет месяца пробирался в глубину темного леса и ложился по сухой траве длинными
полосами. На земле, на небе и всюду кругом было спокойно, и ничто не предвещало непогоды. Сидя у огня, мы попивали горячий чай и подтрунивали над гольдом.
Свет от костров отражался по реке яркой
полосой.
Полоса эта как будто двигалась, прерывалась и появлялась вновь у противоположного берега. С бивака доносились удары топора, говор людей и смех. Расставленные на земле комарники, освещенные изнутри огнем, казались громадными фонарями. Казаки слышали мои выстрелы и ждали добычи. Принесенная кабанина тотчас же была обращена в ужин, после которого мы напились чаю и улеглись спать. Остался только один караульный для охраны коней, пущенных на волю.
Две струи
света резко лились сверху, выделяясь
полосами на темном фоне подземелья;
свет этот проходил в два окна, одно из которых я видел в полу склепа, другое, подальше, очевидно, было пристроено таким же образом; лучи солнца проникали сюда не прямо, а прежде отражались от стен старых гробниц; они разливались в сыром воздухе подземелья, падали на каменные плиты пола, отражались и наполняли все подземелье тусклыми отблесками; стены тоже были сложены из камня; большие широкие колонны массивно вздымались снизу и, раскинув во все стороны свои каменные дуги, крепко смыкались кверху сводчатым потолком.
Это было невозможно… Troppo tardi… [Слишком поздно (ит.).] Оставить ее в минуту, когда у нее, у меня так билось сердце, — это было бы сверх человеческих сил и очень глупо… Я не пошел — она осталась… Месяц прокладывал свои
полосы в другую сторону. Она сидела у окна и горько плакала. Я целовал ее влажные глаза, утирал их прядями косы, упавшей на бледно-матовое плечо, которое вбирало в себя месячный
свет, терявшийся без отражения в нежно-тусклом отливе.
На горизонте, со стороны Лалетинских вод, медленно ползло грозовое облачко, и можно было рассмотреть косую
полосу дождя, которая орошала нивы; другая сторона неба была залита ослепительным солнечным
светом, — глазам было больно смотреть.
Длинной-предлинной
полосой растянутые на вос-точной стороне неба облака серебром засверкали от всплывшего под ними светила, хлынули с небесной высоты золотые лучи и подернули чуть заметную рябь речного лона сверкающими переливами яркого
света.
Солнце садилось великолепно. Наполовину его уж не было видно, и на краю запада разлилась широкая золотая
полоса. Небо было совсем чистое, синее; только немногие облака, легкие и перистые, плыли вразброд, тоже пронизанные золотом. Тетенька сидела в креслах прямо против исчезающего светила, крестилась и старческим голоском напевала: «
Свете тихий…»
Узкая
полоса дневного
света тянулась над вершинами непроглядной лесной чащи, и хоть далеко еще было до вечера, а в лесу было уж темно, как в осенние сумерки.
Заря потухла, и только вверху небосклона розовым
светом сияют тонкие
полосы полупрозрачных перистых облаков…
Я вскочил и подбежал к окну. По стеклам струились дождевые капли, мелкий дождь с туманом заволакивал пустырь, дальние дома едва виднелись неопределенной
полосой, и весь
свет казался затянутым этой густой слякотной мглою, в которую погрузился мой взрослый друг… Навсегда!
Бледный
светТянулся длинной
полосойМеж темным небом и землей,
И различал я, как узор,
На ней зубцы далеких гор...
Казалось, что кто-то там, на хорах, в ослепительном
свете огней жонглировал бесчисленным множеством брильянтов и расстилал широкие
полосы голубого бархата, на который сыпались сверху золотые блестки.
Ромашов вышел на крыльцо. Ночь стала точно еще гуще, еще чернее и теплее. Подпоручик ощупью шел вдоль плетня, держась за него руками, и дожидался, пока его глаза привыкнут к мраку. В это время дверь, ведущая в кухню Николаевых, вдруг открылась, выбросив на мгновение в темноту большую
полосу туманного желтого
света. Кто-то зашлепал по грязи, и Ромашов услышал сердитый голос денщика Николаевых, Степана...
Полусонный и мокрый, как в компрессе, под кожаной курткой, я вошел в сени. Сбоку ударил
свет лампы,
полоса легла на крашеный пол. И тут выбежал светловолосый юный человек с затравленными глазами и в брюках со свежезаутюженной складкой. Белый галстук с черными горошинами сбился у него на сторону, манишка выскочила горбом, но пиджак был с иголочки, новый, как бы с металлическими складками.
На чердаке было совершенно темно, и только после нескольких минут пребывания там глаза привыкли к окружающему мраку, и несчастная девушка различала
полосы еле пробивавшегося
света, отражаемого уличными фонарями.
Ночь была тихая и теплая, по небу шли грядками слоистые облака и заслоняли луну. Дождь, не разошедшийся с вечера, не расходился вовсе. На усыпанной дорожке против окна Ларисиной комнаты лежали три
полосы слабого
света, пробивавшегося сквозь опущенные шторы.
По полу, через всю переднюю, лежала чуть заметная
полоса слабого
света и ползла через открытую дверь в темный кабинет и здесь терялась во тьме.
Выбравшись на набережную, Ботвель приказал вознице ехать к тому месту, где стояла «Бегущая по волнам», но, попав туда, мы узнали от вахтенного с баркаса, что судно уведено на рейд, почему наняли шлюпку. Нам пришлось обогнуть несколько пароходов, оглашаемых музыкой и освещенных иллюминацией. Мы стали уходить от
полосы берегового
света, погрузясь в сумерки и затем в тьму, где, заметив неподвижный мачтовый огонь, один из лодочников сказал...
Был очень солнечный августовский день. Он мешал профессору, поэтому шторы были опущены. Один гибкий на ножке рефлектор бросал пучок острого
света на стеклянный стол, заваленный инструментами и стеклами. Отвалив спинку винтящегося кресла, Персиков в изнеможении курил и сквозь
полосы дыма смотрел мертвыми от усталости, но довольными глазами в приоткрытую дверь камеры, где, чуть-чуть подогревая и без того душный и нечистый воздух в кабинете, тихо лежал красный сноп луча.
Однако Джону Келли скоро стало казаться, что у незнакомца не было никаких намерений. Он просто вышел на платформу, без всякого багажа, только с корзиной в руке, даже, по-видимому, без всякого плана действий и тупо смотрел, как удаляется поезд. Раздался звон, зашипели колеса, поезд пролетел по улице, мелькнул в
полосе электрического
света около аптеки, а затем потонул в темноте, и только еще красный фонарик сзади несколько времени посылал прощальный привет из глубины ночи…
Влажная холодная кисея [Тонкая, редкая ткань, начально из индейской крапивы, ныне из хлопка — Ред.] висела над городской площадью, недавно вымощенною крупным булыжником, отчего она стала глазастой; пять окон «Лиссабона» были налиты жёлтым
светом, и на тёмных шишках камней мостовой лежало пять жёлтых
полос.
Окна эти обрамливались еще резными, ярко же раскрашенными наличниками и зелеными ставнями, которые никогда не закрывались, потому что зимой крепкий домик не боялся холода, а отец протопоп любил
свет, любил звезду, заглядывавшую ночью с неба в его комнату, любил лунный луч,
полосой глазета ложившийся на его разделанный под паркет пол.
Барка под такими скалами плывет в густой тени:
свет падает сверху рассеивающейся
полосой.
И еще темнее казалось везде оттого, что Передонов стоял в пространстве, освещенном лампою в гостиной,
свет от которой двумя
полосами ложился на двор, расширяясь к соседскому забору, за которым виднелись темные бревенчатые стены.
Стена Успенского собора, обращенная к Ивану, вся белеет от
света иллюминации и свечей, мелькающих
полосами и кучками в темной толпе.
Полная луна, глядя в окно, перерезала полусумрак комнаты ярким
светом.
Полоса эта озаряла стоящий под окном стул. Вдруг Елизавета Федоровна с привычным проворством вскочила с дивана и, подхватив плетеный стул, поставила его рядом с освещенным луною.
Снег валил густыми, липкими хлопьями; гонимые порывистым, влажным ветром, они падали на землю, превращаясь местами в лужи, местами подымаясь мокрыми сугробами; клочки серых, тяжелых туч быстро бежали по небу, обливая окрестность сумрачным
светом; печально смотрели обнаженные кусты; где-где дрожал одинокий листок, свернувшийся в трубочку; еще печальнее вилась снежная дорога, пересеченная кое-где широкими пятнами почерневшей вязкой почвы; там синела холодною
полосою Ока, дальше все застилалось снежными хлопьями, которые волновались как складки савана, готового упасть и окутать землю…
Настала ночь. Взошедшая луна, ударяя в стекла окна, кидала на пол три
полосы бледного
света. В воздухе было свежо; с надворья пахло померанцами и розой. В форточку, весело гудя, влетел ночной жук, шибко треснулся с разлета о стену, зажужжал и отчаянно завертелся на своих роговых надкрыльях.
Утром, в восьмом часу, продирался он сквозь чащу, заскакивая, как в псовой охоте доезжачие, желая прервать путь огню. Тлела жирная земля и местами, где рос мелкий можжевельник и сухой вереск, занималась
полосами пламени, чуть видного на дневном
свете.
Случалось, что в то время, когда я думал совсем о другом и даже когда был сильно занят ученьем, — вдруг какой-нибудь звук голоса, вероятно, похожий на слышанный мною прежде,
полоса солнечного
света на окне или стене, точно так освещавшая некогда знакомые, дорогие мне предметы, муха, жужжавшая и бившаяся на стекле окошка, на что я часто засматривался в ребячестве, — мгновенно и на одно мгновение, неуловимо для сознания, вызывали забытое прошедшее и потрясали мои напряженные нервы.
Она быстро пошла по улице и потом повернула в переулок, который вел к горам. Было темно. Кое-где на мостовой лежали бледные световые
полосы от освещенных окон, и ей казалось, что она, как муха, то попадает в чернила, то опять выползает из них на
свет. Кирилин шел за нею. На одном месте он споткнулся, едва не упал и засмеялся.
Полоса яркого
света, прокрадываясь в эту комнату, упадала на губы скривленные ужасной, оскорбительной улыбкой, — всё кругом покрывала темнота, но этого было ей довольно, чтобы тотчас узнать брата… на синих его губах сосредоточилась вся жизнь Вадима, и как нарочно они одни были освещены…
Но вот на востоке заалела светлая
полоса, она стала расти, расползаться и мало-помалу охватила все небо. Звезды постепенно меркли и исчезали, и наконец показался огненный шар, рассыпая по земле снопы золотистого
света.
Видел он, как барышни с студентами сидели на окнах и ласкались и потом одни шли гулять в темные липовые аллеи, куда только
полосами и пятнами проходил лунный
свет.
Тихон встал, подошёл к двери и вывалился из неё во тьму. Артамонов, раздавленный волнением, голодом, усталостью, видел, как сквозь три
полосы масляного
света в саду промельнуло широкое, чёрное. Он закрыл глаза, ожидая теперь чего-то окончательно страшного.
Положив на скамью мёртвые ноги бывшего хозяина, Тихон сплюнул, снова сел, тыкая рукою в шапку, в руке его что-то блестело. Артамонов присмотрелся: это игла, Тихон в темноте ушивал шапку, утверждая этим своё безумие. Над ним мелькала серая, ночная бабочка. В саду, в воздухе вытянулись три
полосы жёлтого
света, и чей-то голос далеко, но внятно сказал...
В это время подошел пассажирский поезд. Он на минуту остановился; темные фигуры вышли на другом конце платформы и пошли куда-то в темноту вдоль полотна. Поезд двинулся далее.
Свет из окон полз по платформе
полосами. Какие-то китайские тени мелькали в окнах, проносились и исчезали. Из вагонов третьего класса несся заглушённый шум, обрывки песен, гармония. За поездом осталась полоска отвратительного аммиачного запаха…
Дома он встал у окна и долго смотрел на жёлтый огонь фонаря, — в
полосу его
света поспешно входили какие-то люди и снова ныряли во тьму. В голове Евсея тоже слабо засветилась бледная узкая
полоса робкого огня, через неё медленно и неумело проползали осторожные, серые мысли, беспомощно цепляясь друг за друга, точно вереница слепых.
Тишина мертвая, такая тишина, что, как выразился какой-то писатель, даже в ушах звенит. Время идет медленно,
полосы лунного
света на подоконнике не меняют своего положения, точно застыли… Рассвет еще не скоро.
Сказочно причудливый
свет этого крошечного прожектора на миг прорезал острой
полосой лесную дорогу с её рядами пожелтевших и обнаженных деревьев.
Средь светлой ржи, отлого тянувшейся вниз, широкою, неправильною
полосою вилась грёковская лощина; на склоне ее, вся залитая лунным
светом, темнела небольшая осиновая роща.
Туманная дымчатая
полоса пробежала по нижней половине светлого круга, и понемногу
свет стал слабеть на траве, на верхушках лип, на пруде; черные тени дерев стали менее заметны.
Шумный говор и
свет, выходивший длинною
полосою из окна, давали знать, что на постоялом дворе было довольно народу.